1. На данный момент Вы не авторизованы.
    Если Вы уже являетесь зарегистрированным пользователем, тогда Вы можете Войти.
    Если нет, то Вы можете зарегистрироваться и получить доступ к нашему форуму. Зарегистрироваться.
  2. Хочешь заработать?
    На нашем форуме действует система поощрения пользователей, за написанные сообщения и созданные темы.
    Как начать зарабатывать....
  3. Играешь в Покер?
    Вступай в клуб YuganForum.Ru на PokerStars, принимай участие в турнирах и индивидуальных играх, побеждай красиво!
    Как вступить в клуб....

Поэма "Русский крест" Николая Мельникова

Тема в разделе "Религия", создана пользователем Православный, 26 апр 2013.

  1. Православный
    Оффлайн

    Православный Пользователь

    Регистрация:
    24 авг 2012
    Сообщения:
    77
    Симпатии:
    46
    Кредиты:
    6,25р
    [float="right"] 02-niko.jpg [/float] Николай Мельников
    Родился 6 марта 1966 года в селе Лысые, Брянской области.​
    24 мая 2006 найден мёртвым на остановке автобуса в городе Козельске. Официальная причина смерти – сердечная недостаточность. Православный христианин. Русский патриот.​
    Русский крест
    Поэма о настоящем и грядущих судьбах России​
    21-ru_kr.jpg
    Глава 1
    1.1
    Ровно в полночь торопливо​
    Петухи прервали спор,​
    И изломанная ива​
    Перестала бить забор.​
    Лунный свет во тьме рассеян,​
    Тишина окрéст звенит,​
    Спит земля, и вместе с нею​
    Спит село Петровский Скит.​
    22-ru_kr.jpg
    Что налево, что направо –​
    Ни души, ни огонька,​
    Лишь в тумане, как отрава,​
    Льётся вкрадчиво река,​
    Лишь мышиное гулянье​
    Соберётся у ворот,​
    Да невнятное мерцанье​
    Вдоль по кладбищу пройдёт.​
    Под покровом тихой ночи​
    Тени бродят без следа​
    И недоброе пророчат,​
    Будто ждёт людей беда.​
    Что вы, тени, расходились?​
    Не пугайте кратких снов:​
    Эти люди утомились​
    И от бед, и от трудов.​
    1.2
    Местный сторож, однорукий​
    Инвалид Иван Росток​
    Протрезвился и от скуки​
    Кисло смотрит на восток.​
    Не спеша дымит махоркой,​
    Сам себе бубнит под нос​
    О крестьянской доле горькой,​
    Про судьбу и про колхоз.​
    Что он видел в этой доле​
    За полста ушедших лет,​
    Кроме пыли, кроме поля​
    Да картошки на обед?​
    Кроме плуга и навоза –​
    Воровство и беспредел​
    Председателей колхоза,​
    Вот и весь его удел.​
    Что мечталось – не случилось,​
    Что хотелось – не сбылось,​
    Что имелось – погубилось,​
    Пролетело, пронеслось.​
    И какою-то беспутной​
    Жизнь представилась ему –​
    Неспокойно, неуютно​
    И на сердце, и в дому...​
    "Сын" потрёпанной фуфайки,​
    "Брат" изношенных сапог​
    Жил открыто, без утайки,​
    Но без водки жить не смог.​
    Всё отдаст из-за сивухи,​
    Всё сменяет на стакан​
    Бывший пахарь, бывший ухарь,​
    Ныне спившийся Иван.​
    1.3
    За лесами робко-робко​
    Обозначился восход,​
    Словно узенькая тропка,​
    По которой день придёт.​
    Разольётся день с востока,​
    Как из крынки молоко,​
    И от этого потока​
    Станет просто и легко.​
    И когда пастух крикливый​
    Уведёт в луга коров,​
    Встань, мужик, и будь счастливый,​
    Всё забудь и будь здоров!..​
    А пока что среди ночи​
    Повздыхавши обо всём,​
    Сник Иван, зажмурил очи​
    И на миг забылся сном.​
    И на миг он стал спокоен,​
    И увидел он во сне,​
    Как летел Великий Воин​
    На невиданном коне.​
    Оставляя за плечами​
    Семицветную дугу,​
    Он лучами, как мечами,​
    Бил по страшному врагу.​
    23-ru_kr.jpg
    В жуткой схватке всё смешалось​
    И исчезло, как пришло,​
    Только радуга осталась​
    Да родимое село.​
    К удивленью, вслед за этим​
    Появились у окна​
    Дом покинувшие дети​
    И покойница жена.​
    Хохоча, на лавку сели,​
    Как немало лет назад,​
    Как когда-то в самом деле​
    Всей семьёй сидели в ряд.​
    Хоть Иван без них негретый,​
    Хоть Иван без них зачах,​
    Дочки – ладно, дочки – где-то​
    При мужьях и при харчах.​
    Хоть ему с одной рукою​
    Даже ужин не сварить,​
    Значит, просто недостоин,​
    Значит, так тому и быть.​
    Но жена! Свиданья с нею​
    Долго ждал Иван Росток:​
    Эти руки, эту шею,​
    Этот выцветший платок​
    Он лелеял от забвенья​
    В изболевшейся душе,​
    Чтобы вымолить прощенье​
    Запоздалое уже...​
    Было ль, нет? Исчезли разом​
    Воин, дочки и жена,​
    Отогнав виденья сна,​
    О себе напомнил разум.​
    Что? Куда? К чему конкретно​
    Применить свой вещий сон?​
    Для Ивана – безответно,​
    Не силён в разгадках он.​
    1.4
    От восхода до заката​
    Сам не свой ходил Росток,​
    Будто слышал зов куда-то,​
    А куда – понять не смог.​
    Выпил меру самогона –​
    Ни в какую не берёт,​
    Не берёт, и нет резона​
    Заливать его в живот.​
    С кем тоскою поделиться,​
    Получить в ответ совет?​
    Много лиц, но только – лица,​
    Пониманья в лицах нет.​
    У людей одни заботы:​
    Чтобы вовремя вспахать,​
    Чтоб колхозные работы​
    Со своими совмещать.​
    Посевная, косовица,​
    Жатва – круглый год страда,​
    И нельзя остановиться.​
    Льётся время, как вода.​
     
    FOX нравится это.
  2. Православный
    Оффлайн

    Православный Пользователь

    Регистрация:
    24 авг 2012
    Сообщения:
    77
    Симпатии:
    46
    Кредиты:
    6,25р
    Глава 2
    2.1
    Льётся время... Век двадцатый​
    Отплясался на стране,​
    И стоят всё те же хаты,​
    Поредевшие вдвойне.​
    В хатах тихо меркнут люди,​
    Обнищавшие втройне,​
    И не знают, что же будет​
    В их деревне, в их стране.​
    Войны, ссылки, труд дешёвый,​
    Принужденье и обман,​
    Как тяжёлые оковы,​
    Крепко спутали крестьян.​
    Ни вздохнуть, ни просветлиться,​
    На Москву – тяжёлый взгляд,​
    Будто враг засел в столице​
    И ничтожит всё подряд...​
    Но страшней, чем пораженье,​
    Хуже хаоса в стране –​
    Злое, тихое вторженье​
    В душу русскую извне.​
    Постепенно, год от года​
    Все подлее и сильней​
    Заражение народа​
    Грязью новых смутных дней!​
    2.2
    Кто их звал? Газеты звали,​
    И теперь уж треть села​
    Тех, кто долго разъезжали​
    В тщетных поисках угла.​
    Поначалу осмотрелись,​
    Получили "стол и дом"​
    И – понравилось, пригрелись,​
    Но не стали жить трудом.​
    Словно мусор в полноводье,​
    Их несло, и принесло –​
    Непонятное "безродье"​
    В наше русское село.​
    Ничего им здесь не свято:​
    Ни родных тебе могил,​
    Ни сестры тебе, ни брата,​
    И живи, как раньше жил.​
    Раньше пил – и здесь не бросишь,​
    Где-то крал – кради опять!​
    Что ты вспашешь? Что накосишь?​
    Не приучен ты пахать!​
    Как-то быстро и беспечно​
    Мой народ к тебе привык:​
    И к твоим похмельям вечным,​
    И к повадкам, и язык​
    Твой блатной не режет слуха,​
    И тебе же продаёт​
    Полунищая старуха​
    Самогон и тем живёт.​
    Но никто не ужаснётся​
    И руками не всплеснёт,​
    И безумью поддаётся​
    Всеми брошенный народ.​
    Никого не удивляет​
    То, что даже бабы сплошь​
    По неделям запивают,​
    Унося последний грош...​
    * * *​
    В плодородные угодья​
    Заселяется сорняк.​
    Тихо делает "безродье"​
    То, чего не может враг.​
    2.3
    Сколько ж это будет длиться –​
    Молодой, в расцвете лет,​
    Не нашёл опохмелиться​
    И покинул белый свет?​
    И при всём честном народе​
    В борозду, к земле упал.​
    Был ты весел, всем угоден...​
    Но ушёл... Сгорел... Пропал...​
    А вослед тебе без счёта​
    Души новые летят...​
    Что потом, в конце полета?​
    Что там? Рай? Иль снова ад?​
    Неприкаянные дети,​
    Без тепла и без царя​
    Вы помыкались на свете​
    И ушли. За так. Зазря.​
    Без креста, без покаянья,​
    И кому теперь нужны​
    Ваши мысли и страданья,​
    Ваши слёзы, ваши сны?​
    Слёз Россия не считает –​
    Все века в слезах живёт...​
    Но уже заметно тает​
    Несгибаемый народ.​
     
  3. Православный
    Оффлайн

    Православный Пользователь

    Регистрация:
    24 авг 2012
    Сообщения:
    77
    Симпатии:
    46
    Кредиты:
    6,25р
    Глава 3
    3.1
    Средь густых лесов посеян,​
    За селом Петровский Скит​
    Хутор деда Федосея​
    В одиночестве стоит.​
    Редко здесь бывают люди,​
    С давних пор заведено –​
    Только филин деда будит,​
    Только ель стучит в окно.​
    Нелюдимым, отрешённым,​
    Без зарплат и без аптек,​
    По другим – своим – законам​
    Прожил он свой долгий век.​
    Про него судачат много,​
    Языками нёбо трут:​
    Или очень верит в Бога,​
    Или он колдун и плут?​
    Ничего не зная толком,​
    Кто-то брякнул, что не раз​
    Дед прикидывался волком​
    И скулил в полночный час...​
    Как же глупо Федосея​
    В злых деяниях винить,​
    Если вся твоя Расея​
    Начинает к ночи выть!​
    От безвыходности постной​
    Бьётся в стену головой!​
    И несётся в чёрный космос​
    Тихий, скрытый, чёрный вой.​
    3.2
    День прошёл. И почему-то,​
    Лёжа, глядя в потолок,​
    Вдруг решил сходить на хутор​
    Опечаленный Росток.​
    Сон ночной его терзает,​
    Сон покоя не даёт.​
    Может, дед хоть что-то знает?​
    Может, дед чего поймёт?​
    Кубик – пёс, душа родная,​
    Подскочил, вильнул хвостом,​
    И, друг дружку охраняя,​
    В тёмный лес пошли вдвоём.​
    24-ru_kr.jpg
    А в лесу, ну как живые,​
    То вздыхают, то скрипят,​
    Вековые смоляные​
    Сосны ноченьку не спят.​
    Перепуганная птица,​
    Из-под ног взлетев, орёт.​
    – Фу ты, е, – Иван храбрится,​
    Бедный Кубик чуть идёт.​
    Наконец и хутор. Вот он –​
    Дом, а в доме тусклый свет,​
    Будто ждёт и сам кого-то,​
    Сам не спит столетний дед.​
    Приготовился для встречи:​
    Двери настежь, свет в проём.​
    – Добрый вечер!​
    – Уж не вечер,​
    Заходите с Богом в дом!​
    Дверь закрылась за Иваном,​
    И в глаза ему глядит​
    Дед в рубахе домотканой​
    С медным Спасом на груди.​
    25-ru_kr.jpg
    Борода – белее мела,​
    Ясный взгляд из-под бровей...​
    И Иван глядит несмело,​
    Как живёт затворник сей.​
    Печь в побелке, всюду чисто,​
    Всё отмечено трудом,​
    И неведомый душистый​
    Запах трав укутал дом.​
    Мирно теплится лампада,​
    Ряд иконок в рушнике –​
    Всё по-русски, всё как надо​
    И в избе, и в старике.​
    Отлегли с души тревоги,​
    Всё как будто ничего...​
    Молвит дед: "Теперь, с дороги​
    Выпьешь чаю моего!"​
    Подаёт Ивану кружку,​
    И Иван, одной рукой​
    Поудобней взяв за дужку,​
    Раз глотнул, глотнул другой!​
    Что случилось, непонятно,​
    Но буквально с двух глотков​
    Повернулась жизнь обратно:​
    В юность, в детство, в глубь веков!​
    Вкус невиданный и редкий,​
    Запах сотен, тысяч трав​
    Уносил к далёким предкам,​
    Душу трепетом объяв.​
    Не Россия – Русь Святая​
    Открывалась всё ясней,​
    Благолепие являя​
    Мужику из наших дней!​
    ... И заныло, застонало,​
    Болью сердце изошло –​
    Вот чего оно искало!​
    Вот бы где себя спасло!​
    Но давно пути закрыты​
    В тот святой, забытый край, –​
    Проживай, как раб забитый,​
    Как собака, умирай!​
    И сидит, ошеломлённый,​
    "Обокраденный" Росток –​
    Жил всю жизнь всего лишённый​
    И не знал, чего он мог!​
    И не знал, какие силы​
    Потерял народ его,​
    Потому что хитро скрыли​
    В "Богоносце" – Божество.​
    Два глотка – такая малость,​
    Трав целебных волшебство,​
    Но в Иване не осталось​
    От Ивана ничего!​
    3.3
    – Ты пришёл просить совета, –​
    Тихо начал Федосей. –​
    Что придёшь, я знал про это,​
    Был мне знак на случай сей.​
    Коль ты здесь, то слово в слово​
    Слушай всё, что знаю я...​
    Род твой суть – Петра Ростова,​
    От него пошла семья.​
    Кто он, мы уже не знали,​
    Это тьма веков хранит,​
    Но селу названье дали​
    В честь него – Петровский Скит.​
    Говорят, что все Ростовы​
    Ростом были велики,​
    Лошадиные подковы​
    Гнули эти мужики!​
    Толк в крестьянстве понимали,​
    Жили верой и трудом,​
    И Отечество спасали,​
    Если враг врывался в дом.​
    Божий крест несли со всеми...​
    Кто же думал, что потом​
    Изойдёт Ростовых племя –​
    Станет пьяненьким... Ростком!​
    Дед вздохнул. Иван смутился,​
    Низко голову склонил,​
    А на улице томился​
    Бедный Кубик. И скулил.​
    – Сон я видел...​
    – Разумею,​
    Что Господь тебе явил​
    Бой Георгия со Змеем –​
    Бой святых и чёрных сил!​
    Прожил ты почти полвека​
    И не знал, что каждый час​
    Бой идёт за человека,​
    Бой за каждого из нас!​
    Бой всё явственней и злее –​
    Тьма на Свет сбирает рать,​
    Но когда повергнут Змея,​
    Где ты будешь обитать?​
    Ты, Иван, себя забывший,​
    Бивший бедную жену!​
    Никудышный, всё пропивший,​
    Шёл ты медленно ко дну!​
    Заплутался, загрешился,​
    Но Господь тебя смирил –​
    Спьяну ты руки лишился,​
    Той руки, которой бил!​
    Так теперь всю жизнь влачиться,​
    В одиночку куковать,​
    Ни работать, ни креститься​
    И родных ни приласкать...​
    3.4
    Дед замолк. И сразу, сходу,​
    Будто палками побит,​
    Дал Иван себе свободу –​
    По-ребячески, навзрыд​
    Слёзы лил, вздыхая тяжко,​
    В полный голос причитал,​
    И рукав его рубашки​
    Очень скоро мокрым стал.​
    Под иконами рыдая,​
    Не стесняясь никого,​
    Никого не обвиняя,​
    Лишь себя же самого,​
    Голосил крестьянин русский,​
    Вспоминая жизнь свою:​
    И жену в цветастой блузке,​
    И детей, и всю семью,​
    И отца, и мать, и деда,​
    Страшный голод на селе,​
    И войну, и крик "Победа!"​
    С липким хлебом на столе...​
    Голосил. Отголосился​
    И затих. А дед ему:​
    – Ты со всеми заблудился,​
    Но спасаться – одному!​
    И теперь меня послушай:​
    Сон тебе затем и был,​
    Чтобы дар бесценный – душу –​
    Ты, Иван, не загубил!​
    Так исполни ж волю эту!​
    Проплутавши столько лет,​
    Повернись, несчастный, к свету​
    И иди, ползи на свет!​
    Крест взвали себе на плечи,​
    Он тяжёл, но ты иди,​
    Чем бы нé был путь отмечен,​
    Что б ни ждáло впереди!​
    – В чём же крест мой? Кто же знает?​
    На душе один лишь страх!​
    – Всё Господь определяет,​
    Всякий знак – в Его руках.​
    Ты поймешь и не пугайся​
    Ни судьбы, ни слов, ни ран...​
    Время близко. Собирайся!​
    Торопись! Иди, Иван!​
    3.5
    – Время близко... Ангел вскоре​
    Вострубит на небесах,​
    И на всём земном просторе​
    Воцарится Божий Страх.​
    Потекут людские реки:​
    Царь и раб – к плечу плечом,​
    Первый век – с последним веком,​
    Убиенный – с палачом.​
    И в суровой Книге Жизни​
    Всё про каждого прочтёт​
    Тот, Кто нас для жизни вызвал,​
    Тот, Кто видел наперёд.​
    И неверивший поверит,​
    Проклиная страсть и плоть,​
    И Господь ему отмерит,​
    Изречéт ему Господь:​
    – Где ты был, мой сын жестокий?​
    Я стучался в дверь твою.​
    Посылал к тебе пророков,​
    Говорил про жизнь в раю,​
    Исцелял тебя в болезни​
    И в печали утешал,​
    Ждал тебя... но бесполезно...​
    Звал тебя, но ты не внял.​
    За твою больную душу​
    На Голгофе был распят​
    И просил... но ты не слушал,​
    Ты себе готовил ад!​
    Ты прельщался красотою,​
    Властью, славою земной,​
    Ты смеялся надо Мною,​
    Путь избрав себе иной.​
    Ты презрел Мои старанья,​
    Поселив в душе разврат,​
    И грешил без покаянья,​
    И гордыней был объят.​
    Прожил, душу убивая​
    Для утробы, словно зверь,​
    Ни молитв, ни слёз не зная...​
    Что же хочешь ты теперь?​
     
  4. Православный
    Оффлайн

    Православный Пользователь

    Регистрация:
    24 авг 2012
    Сообщения:
    77
    Симпатии:
    46
    Кредиты:
    6,25р
    Глава 4
    4.1
    В каждый храм, при построеньи,​
    Бог по Ангелу даёт,​
    И находится в служеньи​
    В новом храме Ангел тот.​
    Он, бесплотный и незримый,​
    До скончанья века тут,​
    И, крылом его хранимы,​
    Люди Богу воздают​
    И молитвы, и обряды,​
    И причастий благодать –​
    Под его небесным взглядом,​
    Хоть его и не видать.​
    Даже если храм разрушен –​
    Кирпичи да лебеда, –​
    Воле Божией послушен,​
    Ангел будет здесь всегда.​
    И на месте поруганья,​
    Где безбожник храм крушил,​
    Слышно тихое рыданье​
    Чистой ангельской души.​
    И в мороз, и в дождь, и в слякоть​
    Все грядущие года​
    Будет бедный Ангел плакать​
    Вплоть до Страшного Суда.​
    26-ru_kr.jpg
    4.2
    Был когда-то храм Успенья​
    На селе Петровский Скит,​
    Полусгнившее строенье​
    До сих пор ещё стоит.​
    Рухнул купол и приделы,​
    Лишь бурьян да лебеда​
    В Божий храм осиротелый​
    Поселились навсегда.​
    Как давно всё это было!​
    Позабыт и час, и день –​
    Приезжало, приходило​
    Из окрестных деревень​
    В церковь множество народа,​
    И исправно службы шли​
    До семнадцатого года...​
    А потом усадьбы жгли​
    И помещиков с попами​
    Отправляли в "мир иной",​
    Пятилетними шагами​
    Отмеряя рай земной.​
    "Счастья" вдоволь нахлебались,​
    Слёз – моря, а не ручьи!​
    Так, в итоге, оказались​
    И ни Божьи, и ничьи.​
    Ни земной, ни рай небесный,​
    А смертельная тоска​
    Воцарилась повсеместно​
    И скрутила мужика...​
    4.3
    От колхозного правленья,​
    Где Иван сторожевал,​
    В сотне метров – храм Успенья,​
    Запустенье и развал.​
    По ночам в окошко часто​
    Сам Иван смотрел туда​
    Равнодушно, безучастно​
    И не думал никогда​
    Ни про веру, ни про Бога,​
    Только, может, вспоминал,​
    С кем, когда и как он много​
    Возле храма выпивал.​
    Не отыщешь места лучше:​
    На пригорке, у реки,​
    В будни, в праздник и с получки​
    Дули водку мужики.​
    Жёны к ночи их искали,​
    Гнали с криком по домам:​
    – Хоть бы церкву доломали,​
    Чтоб вы меньше пили там!​
    Утихали ссоры, драки,​
    Кратким был ночной покой...​
    И беззвучно Ангел плакал​
    Над безпутностью людской.​
     
  5. Православный
    Оффлайн

    Православный Пользователь

    Регистрация:
    24 авг 2012
    Сообщения:
    77
    Симпатии:
    46
    Кредиты:
    6,25р
    Глава 5
    5.1
    Над остывшею землёю​
    Плыл предутренний туман,​
    Тихо брёл тропой лесною​
    Изменившийся Иван.​
    Старцем мудрым потрясённый,​
    К жизни новой стал готов,​
    Словно заново рождённый​
    Человек – Иван Ростов.​
    Непонятной, чудной силой​
    Изгнан был с души дурман.​
    Не во сне ль всё это было?​
    – Не во сне, – шептал Иван.​
    Словом праведным согретый,​
    Ощутил он Божий страх,​
    И впервые в жизни этой​
    Шёл с молитвой на устах.​
    Пусть нескладно, неумело​
    Смог её произнести,​
    Но наверх уже летела​
    Просьба: "Господи, прости!"​
    Стыд, раскаянье, тревога​
    И надежда жить опять...​
    Боже правый... Как же много​
    Можно сразу испытать!​
    5.2
    Лесом, садом, огородом,​
    Не взглянув по сторонам,​
    В темноте, перед восходом​
    Он вошёл в свой сельский храм.​
    Он вошёл – и ужаснулся:​
    Груды хлама, гниль, развал...​
    Оступился, поскользнулся​
    И... с размаху в хлам упал.​
    И о ржавый гвоздь-двухсотку​
    Пол-лица избороздил,​
    Кровь течет по подбородку.​
    Боль и стыд. И нету сил.​
    Дождь за стенами закапал,​
    Зашумел, дохнул грозой,​
    А Иван сидел и плакал,​
    И смывалась кровь слезой.​
    27-ru_kr.jpg
    – Где вы, прадеды и деды?​
    Где ты, род угасший мой?​
    Что ж мне в жизни только беды?​
    Что ж я брошенный такой?​
    Поднимитесь-ка стеною​
    Все родные мужики,​
    Полюбуйтесь-ка страною,​
    Храмом, внуком без руки! –​
    Вдруг Иван запнулся словом​
    И наверх свой взгляд вознёс –​
    Весь в крови, в венце терновом​
    На него смотрел Христос...​
    Всё ушло, что было рядом, –​
    Стены, звуки, хлам, разлад,​
    Жизнь исчезла, стала взглядом,​
    Только взгляд – и встречный взгляд.​
    Первый раз за полстолетья​
    В этой жуткой пустоте​
    Человека взглядом встретил​
    Бог, распятый на Кресте.​
    Невозможным оказалось​
    Взгляд от взгляда отвести,​
    И тисками сердце сжалось​
    В мысли: "Господи, прости!​
    Если я не умираю, –​
    Смог Иван проговорить, –​
    Стыд свой знаю, грех свой знаю,​
    Дай мне время искупить!​
    Нет руки – нельзя креститься,​
    Дай же время, хоть чуть-чуть,​
    И сумеешь убедиться,​
    Что к Тебе лежит мой путь.​
    28-ru_kr.jpg
    Не суди меня сурово,​
    Если я по простоте​
    Слишком прямо понял слово​
    О земном моём Кресте".​
     
  6. Православный
    Оффлайн

    Православный Пользователь

    Регистрация:
    24 авг 2012
    Сообщения:
    77
    Симпатии:
    46
    Кредиты:
    6,25р
    Глава 6
    6.1
    Дня на три иль больше даже​
    Из села Иван пропал...​
    Обнаружили пропажу –​
    Ничего никто не знал!​
    Председатель в удивленьи:​
    "Как такое понимать?​
    Кубик топчется в правленьи,​
    А Ивана не видать!"​
    Посылал домой к Ивану –​
    На двери висит замок.​
    Может, помер где-то спьяну​
    Непутёвый мужичок?​
    Хлебанул стакан отравы​
    И загнулся втихаря?​
    Обыскали все канавы,​
    Все кусты. И всё зазря.​
    Нет нигде... Опередила​
    Всех Иванова кума:​
    – Отыскался, вражья сила,​
    Да беда – сошёл с ума!​
    Председатель сел в машину,​
    Полсела – смотреть бегом​
    На редчайшую картину,​
    Как людей берут в дурдом!​
    Побросали всё, что можно,​
    Прибежали стар и мал:​
    "Только тихо, осторожно,​
    Как бы он не осерчал!"​
    И глазеют через щели:​
    – Ну, чего он, буйный, да?​
    – Бедный Ванька, неужели​
    К сумасшедшим навсегда?​
    Понависли виноградом​
    На забор и вдоль ворот,​
    Председатель тоже рядом.​
    Не подходит. Смотрит. Ждёт.​
    – Ваня-Ваня, после Клавы​
    Беспросветно начал пить,​
    А мужчине без управы –​
    Дважды два с ума сойтить!​
    – Ну, чего там? Что он, ходит?​
    – Да сидит, глядит во двор.​
    Ничего, спокойный вроде,​
    Но в руке зажат топор!..​
    6.2
    Посреди двора лежала​
    Пара брёвен – два дубка.​
    Встал Иван и для начала​
    Топором на них слегка​
    Снял кору, зачистил ровно​
    И одной своей левшой​
    Стал тесать он эти брёвна,​
    Силясь телом и душой!​
    29-ru_kr.jpg
    Раз за разом тяжелее,​
    Но мелькал, взлетал топор,​
    Словно не было важнее​
    Дела в жизни до сих пор.​
    Словно что-то дорогое​
    Для себя Иван творил...​
    Обтесал одно, другое,​
    Хоть и выбился из сил,​
    Хоть уже рука дрожала​
    И в ушах он слышал гул,​
    Всё ему казалось мало –​
    Не присел, не продохнул.​
    Пропилил пазы ножовкой,​
    Гвозди хитро зажимал​
    Меж коленями и ловко​
    Топором их в дуб вгонял...​
    А когда Иван поднялся,​
    Весь народ качнулся с мест –​
    Он устало улыбался,​
    Сжав рукой огромный крест.​
    И вот тут толпа застыла:​
    Что спросить и что сказать?​
    Может, хочет на могиле​
    Крест у Клавы поменять?​
    Иль чего удумал спьяну,​
    Может, руки наложить?​
    Председатель встал к Ивану,​
    Понял: надо говорить.​
    – Мы тебя везде искали,​
    Между прочим, всё село​
    От работы оторвали...​
    Что ж, скажи, произошло?​
    И Иван не стал таиться,​
    Крест к забору прислонил,​
    Посмотрел в людские лица –​
    Никого не пропустил​
    И сказал: "Родные люди!​
    Знаю вас не первый год.​
    Может, кто меня осудит,​
    Может, кто-то и поймёт.​
    Если чем-то провинился,​
    То простите – грех бывал..."​
    И народу поклонился​
    И в молчаньи постоял:​
    "Не подумайте, что спьяну​
    Я несу какой-то бред.​
    Пить теперь совсем не стану,​
    Вы уж верьте или нет.​
    Что случилось, то словами​
    Передать я вряд ли б смог...​
    Просто понял, что над нами​
    Был и есть, и будет – Бог!​
    Сколько было за плечами​
    И позора, и стыда,​
    Но ведь есть Господь над нами,​
    Спросит Он, и что тогда?​
    ... Дело каждого... Ну, словом,​
    Я хотел вас всех просить:​
    Может, церковь восстановим?​
    Может, легче станет жить?"​
    И лишился дара речи​
    Петроскитовский народ,​
    В удивленьи сжались плечи:​
    Что с Иваном? Кто поймет?​
    Неужели так бывает?​
    Жил, ходил, и вот те на –​
    Церковь строить зазывает!​
    И не будет пить вина?​
    Поначалу с подозреньем,​
    Но тихонечко народ​
    Уловил сердечным зреньем,​
    Что Иван совсем не врёт!​
    Что душевной теплотою​
    Все слова его полны,​
    Что Иван – за той чертою,​
    Где притворства не нужны.​
    "Чтобы стало всё яснее,​
    Расскажу вам, где я был.​
    Был я аж у Архиерея,​
    С ним про церковь говорил.​
    Дал он нам благословенье​
    И сказал мне, что на храм​
    Нужно власти разрешенье​
    И оплату мастерам.​
    Мастерам должны по праву,​
    Сколько нужно, денег дать,​
    Чтобы церковь – всем на славу!​
    Чтоб века могла стоять!​
    Коль доверите мне это,​
    Всё пройду, всю жизнь отдам,​
    По копейке, а до лета –​
    Соберу на Божий храм.​
    Ну а власть? Чего таиться!​
    Ей теперь на всё плевать!​
    Ей задача – прокормиться,​
    Что же нам от власти ждать?​
    "Как хотите, так живите,​
    Стройте вы хоть минарет,​
    Только денег не просите", –​
    Будет весь её ответ...​
    Вот моё такое слово...​
    Нам решать, коль все мы тут".​
    Отошёл Иван, и снова​
    Тишина на пять минут.​
    Тишина. И, как от боли,​
    Крикнул ветхий старичок:​
    – Аль не русские мы, что ли?​
    Что тут думать! Прав Росток!​
    – Сколько ж можно? В самом деле,​
    Как же церковь не поднять?​
    Зашумели, загалдели,​
    Стали предков вспоминать,​
    К председателю вопросы:​
    Разрешит, не разрешит?​
    Тот, как мальчик, шмыгнул носом:​
    – Я и сам не кришнаит,​
    Я, как все вы, здесь родился,​
    Так чего мне против быть?​
    И Ивану б я решился​
    Сборы денег поручить.​
    Что случилось с ним – не знаю,​
    Словно вижу не его!..​
    Одного не понимаю,​
    Крест дубовый – для кого?​
    "Для меня! – спокойно, строго​
    Вдруг Иван провозгласил. –​
    Чтобы видно было Богу,​
    Что и я свой крест носил..."​
    У кого-то сердце сжалось,​
    Кто слезу смахнул тайком.​
    Лишь безродье ухмылялось​
    В стороне. Особняком.​
     
  7. Православный
    Оффлайн

    Православный Пользователь

    Регистрация:
    24 авг 2012
    Сообщения:
    77
    Симпатии:
    46
    Кредиты:
    6,25р
    Глава 7
    7.1
    Сколько странников ходило​
    И скитальцев по Руси!​
    Солнце ль голову палило,​
    Дождь ли серый моросил –​
    Шли, гонимые судьбою,​
    И в лаптях, и босиком​
    То безлюдною тропою,​
    То проезжим большаком.​
    Шли с прошением в столицу​
    Или с нищенской сумой,​
    Богомолец шёл молиться,​
    Шёл солдат с войны домой.​
    Каторжанин из Сибири,​
    Погорелец без угла –​
    Всем им крышей небо было,​
    И еда одна была –​
    Хлеб да лук, да чья-то милость,​
    Да вода из родника...​
    Мало что переменилось,​
    Хоть сменялись, шли века.​
    7.2
    Есть бумага сельсовета,​
    Что Ростов Иван ведёт​
    Сборы средств на храм, и это​
    Поручил ему народ.​
    Мало ль что в пути случалось​
    Поначалу и потом,​
    А бумага – выручала...​
    Так и шёл Иван с Крестом​
    30-ru_kr.jpg
    Так и шёл... А что за этим?​
    Что за фразою простой?​
    Пробуждался на рассвете​
    То в стогу, то под кустом,​
    В старом брошенном сарае,​
    В чистом поле иль в лесу​
    С хрипом: "Боже, умираю!​
    Не смогу! Не донесу!"​
    Вновь и вновь шептал молитву,​
    Целовал свой Крест, просил,​
    Словно воин перед битвой,​
    И терпения, и сил.​
    Знал, что нет назад возврата,​
    Без Креста – спасенья нет,​
    Коли тьмою всё объято,​
    То иди, ползи на свет!​
    И неведомая сила​
    Просыпалась в нём опять,​
    Боль из тела уходила –​
    Можно сесть и можно встать.​
    И сухарь перед дорогой​
    В чистой луже размочить.​
    Вот и всё, и слава Богу!​
    Если встал, то будешь жить!​
    Крест верёвкой перетянут​
    Через левое плечо,​
    Снова вёрсты дыбом встанут,​
    Снова кровью истечёшь,​
    Снова рухнешь бездыханный...​
    Будешь жить? Не будешь жить?​
    Бедный Кубик, друг желанный,​
    Остаётся сторожить...​
    31-ru_kr.jpg
    7.3
    И пошла молва по свету​
    И достигла разных мест,​
    Что живёт в народе где-то​
    Человек, носящий Крест.​
    Кто дивился, кто пугался,​
    Кто не верил... Но потом​
    В дýшах тайно оставался​
    Образ странника с Крестом​
    Кто он? Что? Какой судьбою​
    Крест ему достался тот?​
    Как же он с одной рукою​
    И зачем тот Крест несёт?​
    Одинок ли он? В себе ли?​
    Есть ли дети или нет?​
    Почему он так поверил​
    В Божий Суд под старость лет?​
    Как должно житьё земное​
    Человека изломать,​
    Чтоб решиться на такое,​
    Чтоб таким вот странным стать!​
    Или всё не так случайно,​
    И какой-то смысл большой​
    И неведомая тайна​
    Управляют той душой?​
    Так Иван – Ростов от рода –​
    Славу тихую снискал​
    И почтение народа,​
    Хоть и сам о том не знал...​
    7.4
    Он тогда не знал о многом,​
    Проходя из дома в дом,​
    За забором, за порогом​
    Он встречал такой приём,​
    Словно гостя дорогого​
    Ждали здесь с десяток лет,​
    Ждали праведного слова​
    Среди пьянства, смут и бед.​
    Впереди молва катилась​
    Про того, кто Крест несёт!​
    – И у нас, у нас случилось!​
    К нам пришёл, смотрите, вот!​
    Вот он, грязный и небритый,​
    Крест свой носит по дворам,​
    В каждый двор идёт с молитвой,​
    Собирает деньги в храм.​
    ... И крестьяне подавали,​
    Не скупясь, от всех щедрот,​
    Хоть совсем не жировали,​
    А скорей наоборот.​
    Просто каждому хотелось​
    Дать Ивану этот грош:​
    Не жилось теперь, не пелось,​
    Пусть хоть будет храм хорош!​
    – Нету счастья нам земного,​
    Помолись, Иван, за нас!​
    ... И Иван стоял сурово,​
    Видя взгляд просящих глаз.​
    – Я грешил на свете много,​
    А теперь вот сам молюсь...​
    * * *​
    Если все попросим Бога​
    За себя, за нашу Русь,​
    За грехи людские наши​
    И за весь позор и стыд –​
    Неужели ж Он откажет,​
    Неужели не простит?​
    В пояс кланялся, прощался,​
    Крест на плечи поднимал​
    И в дорогу отправлялся.​
    А куда – никто не знал...​
    Для людей Иван – не первый,​
    Кто о Боге вёл рассказ,​
    Но... с такою крепкой верой​
    Все встречались первый раз!​
    7.5
    Уходя на две недели,​
    Возвращался точно в срок,​
    Ковыляя еле-еле​
    Под Крестом своим, Росток.​
    Из забытых деревенек,​
    Из неведомых краёв​
    Приносил немало денег​
    "Сборщик средств" Иван Ростов.​
    Всё по счёту, без обмана​
    В сейф бухгалтер запирал​
    И подмигивал Ивану:​
    "Ты себе б хотя бы взял!"​
    На глазах Иван серьёзнел:​
    "Даже словом не греши!​
    Тут же боль людей и слёзы​
    Во спасение души!​
    Не греши, пусть даже словом!.."​
    И шагал в свой старый дом​
    Полусогнутым, суровым,​
    С собачонкой и с Крестом.​
    Как он весь переменился!​
    Несмотря на все труды,​
    Обязательно постился:​
    В пост – сухарь, стакан воды.​
    Брови стали как-то строже,​
    И лицом прозрачней стал,​
    Но глаза – теплей, моложе,​
    Значит, дух не увядал!​
    Земляки его спешили​
    Обсудить накоротке:​
    – И откуда столько силы​
    В неказистом мужике?​
    Как он жив – никто не знает,​
    Всё с Крестом, везде с Крестом,​
    И ведь денег собирает –​
    Скоро сейф набьёт битком!​
    ... Отзимуем, глЯдишь, к лету​
    Станем цéркву возводить, –​
    И вздыхали: "Боже-светы,​
    Может, легче будет жить..."​
    Весь Петровский Скит гордился,​
    Что у них – не где-нибудь –​
    Человек такой явился,​
    Что избрал тернистый путь.​
    И они свой храм построят,​
    И молва про этот храм​
    Облетала все просторы –​
    Быль со сказкой пополам.​
    И далёко слух гуляет,​
    Что Ивана – Бог ведёт,​
    И болящих исцеляет,​
    И покаяться зовёт...​
    7.6
    В сентябре, в райцентр пришедши,​
    Встал Иван с Крестом, с сумой​
    И услышал: "Сумасшедший!​
    Не позорь! Иди домой!"​
    Мимо люди шли в заботах,​
    Щебетали воробьи,​
    А Иван вздохнул всего-то:​
    – Дочи! Доченьки мои!​
    И глядел в родные лица​
    И хотел обнять, прижать,​
    Но лощёные девицы​
    Предпочли подальше встать!​
    И Иван обмяк, смутился:​
    "Что ж не ездите домой?​
    Я один... мне как-то снился​
    Сон про вас... такой чудной..."​
    И замолк... К чему все эти​
    И слова, и разговор:​
    Не его – чужие дети​
    На него глядят в упор!​
    И надменность у Наташи,​
    И у Таньки едкий глаз:​
    "Ты иди домой, папаша,​
    Не позорь, ей-Богу, нас".​
    Каблучками застучали​
    И в толпе исчезли вновь –​
    Без слезинки, без печали.​
    Плоть его. Родная кровь.​
    7.7
    Долго ждал Иван парома,​
    Вспоминал всю жизнь опять...​
    ... Был мужик, хозяин дома,​
    Клава с ним – жена и мать.​
    Были дочки всем на славу,​
    Было счастье и покой.​
    И любил он нежно Клаву,​
    А потом... случился сбой.​
    Городским бы можно было​
    И таиться, и скрывать,​
    Но село вовсю трубило,​
    Всё про всех умело знать!​
    – Полюбила?​
    – Полюбила! – молвит Клава без стыда.​
    Что Ивану делать было?​
    Начал пить. Пришла беда.​
    Столько лет Росток хвалился​
    И семьею, и женой,​
    Тут те на – пришёл, явился​
    Хахаль-махаль озорной!​
    Для начала разговора​
    Мужика Иван побил,​
    И мужик уехал скоро –​
    Знать, не сильно и любил.​
    Клава... Ладно... Согрешила...​
    Но помиримся! Простим!​
    Всё пойдет, как раньше было,​
    Ведь двоих детей растим!​
    Что? Чего ей не хватало?​
    Может, впрямь любовь была?​
    Видел, чуял: тосковала,​
    Изводилась – не жила.​
    Попривык Иван к стакану...​
    В поле раз сбирал валки​
    На комбайне – шнеком спьяну​
    И оттяпал полруки...​
    Инвалид в неполных сорок...​
    Как тут жить, семью тянуть?​
    Что ни день, то драки, ссоры...​
    Поломалось, не вернуть!​
    И рвалась душа на части:​
    Есть семья – и нет семьи,​
    Крыша есть – уплыло счастье,​
    Отсвистели соловьи...​
    Умерла, угасла Клава,​
    Дочки в город подались...​
    Кто тут правый? Кто не правый?​
    Вот попробуй, разберись...​
    ... Долго ждал Иван парома,​
    Переехал. Крест взвалил​
    И опять от дома к дому​
    Ковылял. На храм просил.​
     
  8. Православный
    Оффлайн

    Православный Пользователь

    Регистрация:
    24 авг 2012
    Сообщения:
    77
    Симпатии:
    46
    Кредиты:
    6,25р
    Глава 8
    8.1
    В ноябре, на Златоуста,​
    Завелась метель в ночи.​
    На селе темнó и пусто,​
    Все по хатам, у печи.​
    А метель свистит, дуреет,​
    Воет, ставнями скрипит.​
    Хорошо, что печка греет!​
    Спи в тепле. Спокойно спи!​
    И уже поближе к ночи​
    Сквозь привычный этот вой​
    Одинокий, страшный очень​
    Появился вой другой.​
    Или волчий, иль собачий –​
    Заунывно, тяжело,​
    Да не вой – а кто-то плачет,​
    Душу рвёт на всё село.​
    Жутковато. Темень. Полночь.​
    Ветер. Вой. Метель. Луна.​
    Но никто не звал на помощь –​
    Знать, балует сатана...​
    Лишь назавтра, утром рано,​
    Возле церкви, у берёз​
    Набрели на труп Ивана...​
    Рядом Крест и мёртвый пёс...​
    И глядело исподлобья​
    Всё село без слёз и слов.​
    Кто? Зачем? За что так подло?​
    Чем? Кому мешал Ростов?​
    ... Взгляд открыт. На шее – рана.​
    Сумка. В сумке – ни гроша.​
    Расходитесь! Нет Ивана.​
    Отошла его душа.​
    8.2
    На столе, в своём же доме,​
    Он лежал – помыт, побрит,​
    Их земляк, давно знакомый​
    Однорукий инвалид.​
    Как положено, одели –​
    Кто костюм, кто туфли дал.​
    Свечи тонкие горели.​
    Дед в углу Псалтирь читал.​
    На колхозной пилораме​
    Гроб добротный сделан был.​
    Дочкам дали телеграммы:​
    "Ваш отец Иван почил".​
    Рядом с Клавиной могилой​
    И ему приют нашли,​
    Но с трудом ломами били​
    Комья мёрзлые земли.​
    И готовятся поминки,​
    И струится дым печей,​
    И летят ничьи снежинки,​
    И лежит Иван – ничей.​
    И нигде не видно пьяных,​
    И погода хороша...​
    ... Только страх: не из Ивана –​
    Из села ушла душа...​
    8.3
    Так Петровский Скит веками​
    Никого не хоронил,​
    Лишь сейчас узнали сами,​
    Кем Иван при жизни был!​
    К погребенью, на прощанье,​
    Был в село такой поток,​
    Словно всем пообещали​
    Выдать золота кусок.​
    Но не золота химера​
    Привела поток людей,​
    А святая Божья Вера​
    И Иван, окрепший в ней.​
    С ним прощались, целовали;​
    Бабы, старцы, малыши​
    Сами свечи зажигали​
    На помин его души.​
    ... Дед один спешил открыться:​
    "Я за сына как-то раз​
    Попросил его молиться.​
    Он молился. Сына спас..."​
    Уж изба не умещала​
    Всех желающих людей,​
    Но толпа ждала, стояла...​
    Значит – надо было ей.​
    8.4
    В город съездили, просили:​
    Хоть бы батюшка отпел!​
    Тот приехал. На могиле,​
    Как того обряд велел,​
    "Жúвый в помощи" звучало,​
    И каноны, и псалмы,​
    Чтоб душа не тосковала,​
    Чтоб спасти её от тьмы.​
    Отпевание. Прощанье.​
    Как когда-то в старину...​
    И народ стоял в молчаньи,​
    Думу думая одну.​
    Как же всё случилось странно:​
    Тьма народа, свой народ,​
    Все пришли почтить Ивана –​
    Кто глядит, кто слёзы льёт.​
    Чем собрал он их едино,​
    Не велик, не знаменит,​
    Петроскитовский мужчина,​
    Однорукий инвалид?​
    Вся Россия – у Ивана!​
    Вся, какая есть теперь,​
    Что устала от обмана,​
    Что устала от потерь,​
    Что детей рожать не хочет,​
    Что съедаема тоской,​
    Что безудержно хохочет​
    Там, где рядом дикий вой,​
    Что, как нищенка, по свету​
    Ходит, клянчит на житьё,​
    И подняться силы нету,​
    Будто сглазили её.​
    Как она, страна святая,​
    Вдруг смогла такою стать?​
    Незаметно увядая,​
    Всё теряя – мощь и стать!​
    И дрожат в своей Отчизне​
    Под ударами судьбы​
    Без огня, без жажды жизни​
    Не хозяева – рабы!​
    Потому молчат упорно,​
    Что объял великий стыд​
    Перед тем, кто так покорно​
    Со свечой в гробу лежит!​
    Потому что силой воли​
    Человек – Иван Ростов –​
    Выбрал сам свою же долю,​
    Свой последний путь с Крестом!​
    Потому что силой Веры​
    Всем внушил – спасенье есть,​
    Потому что вспомнил первый​
    Бога, Русь и предков честь!​
    8.5
    Крест ему установили​
    Тот, что он носил с собой...​
    Вот и всё. Похоронили.​
    Путь закончился земной.​
    От обряда погребенья –​
    Путь тернистый к небесам​
    И надежда на спасенье...​
    А народу – строить Храм.​
    * * *​
    ... Снег пошёл. Совсем стемнело.​
    Разошлись с могилы все.​
    И стоял в рубахе белой​
    Одинокий Федосей.​
     
  9. Православный
    Оффлайн

    Православный Пользователь

    Регистрация:
    24 авг 2012
    Сообщения:
    77
    Симпатии:
    46
    Кредиты:
    6,25р
    Эпилог
    По весне, лишь снег растаял,​
    Только высохла земля,​
    Стали миром церковь ставить​
    От фундамента. С нуля.​
    А в России всё сначала​
    Не впервые начинать –​
    Истреблялась, исчезала,​
    А потом, глядишь, опять​
    Из-под пепла, из-под праха,​
    Где чернела пустота,​
    После крови, после страха​
    Вырастала – красота...​
    Освятили место храма,​
    Помолились и пошли:​
    Загудела пилорама,​
    Камни, доски повезли,​
    Лес везли, раствор месили​
    Прямо с раннего утра,​
    А за всем трудом следили​
    Дел церковных мастера.​
    Поработают, устанут –​
    Отдохнут, попьют воды​
    И всегда Ростка помянут,​
    Вспомнят все его труды.​
    Сколько вёрст по бездорожьям​
    Проходил он – кто сочтёт?​
    Но что всех трудов дороже –​
    Свой народ собрал в Народ!​
    ... А убийц его сыскали:​
    Шаромыгам на стакан​
    Не хватало, и отняли​
    Деньги те, что нёс Иван.​
    И убили без зазренья,​
    И не дрогнула рука...​
    Ждать ли им теперь прощенья​
    За невинного Ростка?​
    * * *​
    Если вам когда случится​
    Скит Петровский посещать,​
    Вся постройка завершится,​
    Будет храм уже стоять!​
    32-ru_kr.jpg
    Вы зайдите! Не ленитесь!​
    Свеч купите восковых,​
    За Ивана помолитесь​
    И за всех, за всех других​
    Православных наших братьев,​
    Кто в родную землю лёг.​
    Для молитвы неба хватит,​
    Потому что в небе – Бог!​
    33-ru_kr.jpg
    Поэма обдумывалась Николаем в течении 7-ми лет,
    была написана им за одну неделю
    и окончена 14 октября 1996 года
    в день праздника Покрова Пресвятой Богородицы.